Обучение ИИ на корпоративных данных: что на самом деле разрешил 243-ФЗ

Норма распадается на две части, которые в обсуждениях постоянно смешивают. Полный постатейный разбор закона мы публиковали отдельно; здесь берём одну статью и смотрим, во что она превращается в проекте.

Часть 1 — обязанность информировать. Тот, кто предоставляет возможность применения большой фундаментальной модели, обязан уведомить пользователя о принадлежности прав на результаты интеллектуальной деятельности, полученные с её помощью, а также сообщить условия доступа, использования и сохранения этих результатов — при наличии технической возможности.

Часть 2 — исключение из авторских и смежных прав. Не признаётся нарушением обращение к информации, содержащейся в охраняемых объектах, в целях практического применения содержащихся в них положений. Прямо названы извлечение, сравнение, классификация, анализ закономерностей, тенденций и корреляций, а также воспроизведение через краткосрочную запись в память ЭВМ.

Последний пункт важнее, чем кажется. Статья 1270 ГК РФ относит к использованию произведения его воспроизведение и прямо приравнивает к нему запись в память ЭВМ — именно поэтому раньше спорным был уже первый шаг конвейера, обычное копирование файла в промежуточное хранилище. Теперь этот аргумент снят.

Перечень покрывает почти весь путь документа от хранилища до векторной базы. Чего в норме нет — разрешения свободно использовать результат. Она про анализ. Если модель начинает выдавать узнаваемые фрагменты исходных текстов, вопрос возвращается в общее русло Гражданского кодекса.

Здесь начинается главное расхождение между тем, что пишут в пересказах, и тем, что написано в законе. Исключение действует, когда анализ выполняется исключительно для обучения суверенной и (или) национальной большой фундаментальной модели.

Обе категории описаны в статье 6. Разработчик — российское юридическое лицо, модель размещена в российских ЦОД, для суверенной требуется полная воспроизводимость цикла разработки, для национальной — контроль над существенными характеристиками и открытая лицензия на чужие компоненты. Мы разбирали этот фильтр в материале про национальный и суверенный статус, и вывод там был простой: подавляющему большинству корпоративных заказчиков этот статус не нужен и не положен.

Из этого следует то, что стоит сказать прямо, пока никто не построил на исключении дорожную карту. Под норму не подпадают:

Компания, использующая чужую модель у себя в контуре, вообще не является адресатом нормы: она пользователь, а не разработчик фундаментальной модели. Для модели без статуса закон аналогичной гарантии не даёт. Это не запрет — просто специального исключения нет, и вопрос решается по общим правилам ГК, как и до 243-ФЗ.

Второе условие исключения читают невнимательно чаще всего. Оно альтернативное: разработчик либо правомерно получил экземпляр произведения, либо объект был доведён до всеобщего сведения и доступен для анализа без ограничения техническими средствами. Две ветки, каждой достаточно.

Правомерно полученный экземпляр

Куплено, получено по договору, оформлено лицензией. Отраслевые стандарты у официального распространителя — да. Те же стандарты из случайного сборника в сети — нет, и содержательная идентичность документа ничего не меняет.

Общедоступность без технической защиты

Материал опубликован и его можно анализировать, не обходя ограничений. Если сайт закрывает контент авторизацией, платной стеной или иной технической защитой, а правомерно полученного экземпляра нет, ветка не срабатывает.

Обратная сторона того же тезиса касается тех, кто собирает данные: договорный запрет игнорировать всё-таки не стоит. Исключение из авторского права не отменяет обязательств по договору — это два независимых слоя, и снятие одного не снимает второй.

Компании, разворачивающей поиск по собственным документам, исключение и не требуется.

Регламенты, инструкции, техусловия, отчёты, служебная переписка созданы сотрудниками в рамках трудовых обязанностей. Это служебные произведения, исключительное право на них принадлежит работодателю по статье 1295 ГК РФ. Нарушать нечего — компания использует своё.

Здесь стоит проверить одну деталь, о которой в ИТ обычно не помнят. Пункт 2 статьи 1295 отводит работодателю три года: если за это время он не начал использовать произведение, не передал право другому лицу и не сообщил автору о сохранении произведения в тайне, исключительное право возвращается автору. Для типового корпоративного документооборота это теоретический сюжет, для конструкторских бюро, проектных институтов и издательских подразделений — вполне практический.

Вторая часть корпуса авторским правом не охраняется вообще. Показания приборов, реквизиты, табличные данные, номенклатура, журналы событий, типовые формы — в них нет результата творческого труда. Значительная доля того, что реально попадает в индекс промышленного или банковского RAG, относится именно сюда.

Что остаётся спорным в собственном архиве:

Раз норма адресная, полезно назвать случаи, когда она реально применяется. Их немного, но они существуют.

Российская компания, обучающая или дообучающая модель, которая претендует на статус суверенной или национальной, — прямой адресат нормы. Для неё исключение снимает риск, из-за которого до сих пор приходилось ограничивать обучающий корпус материалами с явной лицензией.

Отдельная ситуация — совместные проекты, где корпоративный заказчик передаёт данные разработчику такой модели. Исключение здесь работает у разработчика, а заказчику придётся отдельно проверить своё право передавать материалы: договор с контрагентом, режим коммерческой тайны, персональные данные. Ни один из этих вопросов статья 10 не закрывает.

Похожая история у научных и отраслевых консорциумов, собирающих корпус для обучения российской модели. Для них норма меняет экономику проекта: собрать корпус по лицензионным соглашениям с каждым правообладателем дороже и дольше, чем работать в рамках исключения.

Всё остальное — прикладные модели, корпоративный поиск, дообученные ассистенты — живёт по старым правилам. Что для внутреннего использования собственного архива означает: примерно так же, как жило раньше.

Часть 1 статьи 10 создаёт единственное новое требование, и попадают под него не те, кто обучает модели, а те, кто даёт к ним доступ. Формулировка широкая: лица, предоставляющие возможность применения большой фундаментальной модели.

Под неё подпадают продуктовые компании, встроившие генеративные функции в свой сервис: конструкторы, ассистенты, генераторы текста и изображений, чат-боты на сайте. Пользователю нужно сообщить, кому принадлежат права на результаты, полученные с помощью модели, и на каких условиях он может ими пользоваться и их сохранять.

Закрывается это правкой пользовательского соглашения. Работа на несколько часов юриста — при одном условии: сначала надо выяснить, что написано в оферте вашего поставщика модели. Передать клиенту больше прав, чем есть у вас, не получится, и именно эта сверка занимает основное время. Начинать разумно с неё, а не с текста соглашения.

По буквальному прочтению внутренние корпоративные системы под требование не подпадают: сотрудник работает с инструментом работодателя, а не получает доступ к модели в том смысле, о котором говорит норма. Практики пока нет, поэтому при наличии публичного сервиса с ИИ-функцией вопрос лучше поставить в план на 2026 год, а не откладывать до появления разъяснений.

Сам вопрос об авторстве машинного результата остаётся в общей логике Гражданского кодекса: автором признаётся гражданин, творческим трудом которого создано произведение. Автоматически полученный результат в эту конструкцию укладывается плохо, и практика смотрит на объём человеческого участия — подбор, доработка и редактура отличаются от нажатия кнопки.

Практический риск для бизнеса лежит не там, где его обычно ищут. Если исключительные права на сгенерированный материал не возникли, запретить конкуренту использовать похожий результат не получится. Для маркетинговых материалов это допустимо, для элементов фирменного стиля и упаковки — нет.

243-ФЗ убрал один слой ограничений — верхний, и то не для всех. Остальные там же, где были.

152-ФЗ работает так же, как работал

Исключение написано про исключительное право; персональные данные к результатам интеллектуальной деятельности не относятся. Служебная переписка, кадровые документы, обращения клиентов, акты и протоколы с фамилиями — всё это ПДн, для их обработки нужны правовое основание и определённая цель. Обучение модели или построение индекса в согласиях, подписанных несколько лет назад, обычно не значится, а изменение цели обработки — самостоятельное юридическое действие, а не техническая деталь проекта. Технические способы снизить остроту есть — обезличивание корпуса, маскирование идентификаторов в запросах, разделение хранилищ по категориям данных; их границы мы разбирали отдельно.

Что будет с документами под NDA

Документы, полученные от партнёров под соглашение о конфиденциальности, лежат в том же архиве, что и свои. По авторскому праву вопросов к ним стало меньше. По договору — столько же, сколько было. Вычитывать нужно цели использования, условия о передаче третьим лицам и порядок хранения после завершения работ. Последний пункт неожиданно острый: если документы подлежат уничтожению, а их фрагменты остались в векторном индексе и в весах дообученной модели, обязательство формально не исполнено. Удалить документ из индекса технически несложно, из дообученной модели — значительно сложнее. Там, где состав корпуса меняется, это аргумент в пользу RAG.

Отдельный сюжет — внешнее размещение. Обработка документов под NDA на чужих мощностях с высокой вероятностью нарушает условие о неразглашении, даже если поставщик обещает не использовать данные для обучения. Развёртывание в аттестованной среде заказчика закрывает вопрос по существу: данные не покидают контролируемый периметр, и подтвердить это можно документами на объект информатизации.

Права доступа сами не переезжают

Матрица разграничения живёт в файловой системе и в векторную базу не попадает по умолчанию. Если её не перенести осознанно, поиск превращается в механизм обхода разграничения доступа, и выясняется это на аудите. К авторскому праву отношения не имеет, к судьбе проекта — самое прямое. Как это решается архитектурно — в материале про RAG для корпоративных данных, как выглядит на реальном архиве — в кейсе AzoneDoc.

Механизма контроля в законе нет. Ни реестра источников обучающих данных, ни обязанности раскрывать состав выборки, ни процедуры подтверждения, ни органа, который этим занимается. Статья 11 отсылает к общему законодательству: специальных составов и санкций закон не вводит.

Значит, вопрос решается в обычном порядке — правообладатель предъявляет претензию, дальше стороны разбираются по правилам ГК. И значит, аргументы нужно готовить заранее, в момент сборки корпуса, а не через два года, когда состав хранилища трижды поменялся.

Отсюда практика, которую стоит завести независимо от статуса модели: журнал происхождения данных. Какой набор, из какого источника, на каком основании получен, в какой версии вошёл в обучение или индекс, кто принял решение о включении. Обязательной формы нет, и это скорее удобно — журнал ведётся так, как нужно проекту. В закрытом контуре его логично держать рядом с документацией на аттестуемый объект: потоки данных всё равно придётся описывать для аттестационных мероприятий.

Ориентир для планирования по корпусу среднего размера — порядка десятков тысяч документов из нескольких хранилищ. Точность оценки невысокая, ±30–40%: разброс задают число источников и наличие у каждого владельца, готового принять решение.

В сумме от пяти до десяти недель, причём этапы частично идут параллельно друг другу и технической подготовке. В критический путь эта работа попадает в одном случае — когда её начинают после первой демонстрации пилота, обнаружив в индексе лишнее. Тогда корпус пересобирают и переиндексируют целиком, а это ещё от двух недель до месяца сверху.

Пример из энергетики: корпус до 10 000 источников, правовой разбор начали после первой демонстрации пилота. Исключили около четверти источников, сроки проекта сдвинулись на два месяца.

Закрывается до первой индексации, совместно юристом, ИБ и владельцем данных. Спорные позиции лучше решать исключением источника, чем оптимистичным толкованием.

Чек-лист рассчитан на внутреннее применение и не заменяет заключение юриста по конкретному проекту. Его задача — чтобы к моменту разговора с юридической службой у команды были ответы, а не догадки о содержимом архива.

Исключение из статьи 10 адресовано разработчикам суверенных и национальных моделей. Компании, строящей поиск по своему архиву или дообучающей модель под предметную область, оно недоступно — и в большинстве случаев не нужно.

Условие в норме альтернативное: достаточно либо правомерно полученного экземпляра, либо общедоступности материала без технической защиты. Для правообладателей контента отсюда следует, что защита выстраивается технически, а запись в пользовательском соглашении работает слабее.

Единственная новая обязанность закона касается тех, кто предоставляет доступ к большой фундаментальной модели: сообщить пользователю о правах на результат генерации и условиях его использования. Срок — 1 марта 2027 года, работа начинается со сверки оферт поставщиков.

Юридический риск корпоративного ИИ-проекта почти никогда не в авторском праве на обучающие тексты. Он в персональных данных, документах контрагентов, лицензиях и правах доступа — там, где 243-ФЗ ничего не менял.

Ближайший шаг — инвентаризация источников по чек-листу выше, до начала технической подготовки корпуса. Побочный эффект приятнее основного: разбирая происхождение документов, команда впервые получает внятную карту архива, после чего решения о составе корпуса и границах пилота принимаются заметно быстрее.