Закон об ИИ подписан: что 243-ФЗ меняет для корпоративной ИИ-инфраструктуры

Законопроект № 1271570-8 принят Госдумой во втором и третьем чтениях 8 июля, одобрен Советом Федерации 17 июля, подписан 26 июля. В принятой редакции 13 статей.

Председатель Госдумы назвал закон рамочным и сообщил, что подзаконные акты готовит Правительство, а к ключевым положениям парламент вернётся до конца года. Это стоит воспринимать буквально: содержательные правила будут дописываться постановлениями.

Первое, что нужно сказать юристу, прежде чем он остановит половину проектов: 243-ФЗ регулирует только большие фундаментальные модели. Определение (ст. 3) сводится к трём признакам — не менее миллиарда параметров, способность решать широкий круг задач на уровне, сопоставимом с человеческим или превосходящем его, и роль основы для создания различных видов ПО.

Из-под действия закона выпадает практически весь корпоративный ИИ, который сегодня реально работает в промышленности и финансах.

Компания, развернувшая LLM для обработки договоров, не становится разработчиком фундаментальной модели — она пользователь чужой.

Это результат переписывания. Мартовский проект Минцифры назывался «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий ИИ», содержал 21 статью и регулировал операторов, владельцев и пользователей ИИ-сервисов — то есть всех. Из принятого текста этот блок удалён целиком. Мы разбирали ту редакцию подробно в материале о законопроекте об ИИ; значительная часть описанного там в закон не вошла, и статью стоит перечитывать с поправкой на это.

Порог в миллиард параметров уже вызвал ожидаемые комментарии — по нынешним меркам под него формально подходит большинство открытых моделей среднего размера. Но признаки работают в связке: нужна ещё универсальность и роль базовой платформы для другого ПО. Как связка будет толковаться, покажут подзаконные акты. Пока перечня моделей нет.

Разбирать вырезанное здесь полезнее, чем принятое: именно на удалённых нормах строились дорожные карты, написанные весной. Если у вас в презентациях фигурирует «реестр доверенных моделей» со ссылкой на будущий закон, эту часть придётся переписать — историю с реестром мы разбирали отдельно, и она закончилась не так, как ожидалось.

Самое существенное здесь — ответственность. Для внедрения в производственном контуре это ключевой барьер, и он никуда не делся. Пока ответственность по умолчанию лежит на человеке, который подписал, ни один вменяемый руководитель не отдаст решение системе: риск он оставляет себе, а экономию отдаёт компании. Асимметрия простая — за перестраховку не наказывают, за инцидент наказывают. Риск-ориентированный подход при такой асимметрии остаётся декларацией, потому что любой корпоративный юрист будет трактовать любое применение как высокорисковое.

Практический вывод для проектов: защищаться придётся договором и логами, а не законом. Разграничение ответственности в контракте с поставщиком модели, полнота аудита обращений, воспроизводимость решения — то, что раньше делали по здравому смыслу, стало основным инструментом.

Статья 6 вводит суверенную и национальную большие фундаментальные модели. Разница не в вывеске, а в глубине доказуемого контроля.

Критерий, который почти не обсуждают

Часть 4 той же статьи прошла мимо большинства обзоров. Российским юридическим лицом считается организация, в которой более 50% голосов контролирует Российская Федерация, субъект, муниципалитет либо гражданин РФ, не имеющий гражданства другого государства.

Читайте внимательно: второе гражданство у контролирующего основателя лишает продукт возможности получить статус. Для ИИ-команд с распределённым владением это вопрос к юристам сегодня, а не в марте 2027-го, потому что перестройка структуры владения занимает месяцы.

Требование воспроизводимости пока неисполнимо

Полная техническая и технологическая воспроизводимость цикла разработки — самая тяжёлая норма закона, и здесь стоит сказать прямо: в текущем виде она неисполнима в проверяемом формате. Что именно предъявлять при подтверждении соответствия — датасет, seed, порядок шардирования, версии библиотек, контрольные точки, логи оптимизатора? Стандарта на артефакты обучения, по которому это можно было бы принять или не принять, не существует ни в ГОСТах, ни в методических документах регуляторов. До появления такого стандарта норма будет работать как экспертная оценка, а не как проверяемое требование, и это главный технический пробел закона.

Пункт про открытую лицензию в определении национальной модели — не оговорка, а записанная в закон конструкция.

Российская компания берёт открытую модель, дообучает на своих данных, разворачивает в российском ЦОД, контролирует существенные характеристики. Это национальная модель. Легальный путь к статусу без обучения фундаментальной модели с нуля.

А архитектура «российский интерфейс плюс проприетарный зарубежный API» статуса не получит — причём не из-за иностранного происхождения модели, а по двум конкретным основаниям: лицензия не открытая, инференс и хранение данных происходят вне России. Закон отсекает не происхождение, а отсутствие контроля. Разница существенная, и она определяет, какие решения имеет смысл рассматривать при выборе между открытыми и коммерческими моделями.

Механика закона — не запрет, а клуб со входным билетом. Членам раздаётся то, что нельзя купить.

Право обучаться на защищённом авторским правом контенте. Статья 10 часть 2 разрешает извлечение, анализ и краткосрочное воспроизведение объектов авторского права исключительно для обучения суверенной или национальной модели. Нет статуса — нет права. Это не общее исключение для text and data mining, как писали в первых заметках, а привилегия, привязанная к статусу.

Доступ к государственным данным. Правительство устанавливает порядок доступа к данным федеральных информационных систем, ГУПов и государственных учреждений; регионы — к своим (ст. 5). Цель прописана прямо: обучение суверенных и национальных моделей. Фактически создаётся государственный дата-пул, закрытый для всех остальных. Для русскоязычных корпусов это единственный крупный легальный источник, которого раньше не существовало.

Господдержка, страхование и экспорт. Статья 7: финансовая, имущественная, гарантийная и информационная поддержка, страхование имущественных интересов, продвижение решений за рубежом.

Обязанности обладателей статуса при этом мягкие и возникают только у них (ст. 8): организационные и технические меры безопасности модели, правила эксплуатации, техническая документация с ключевыми параметрами и ограничениями.

Прямого запрета иностранных моделей в тексте нет. Есть полномочие: Правительство вправе устанавливать случаи, когда допускается применение исключительно суверенных и (или) национальных моделей, а также перечень исключений из таких случаев (ст. 5 ч. 2 п. 3).

Рубильник установлен, но не повёрнут — перечня на сегодня не существует.

В том же пункте оговорка, которая прошла мимо обзоров: в банковской сфере и иных сферах финансового рынка такие случаи определяются по согласованию с Центральным банком. То же согласование — в пункте 4, про требования по предотвращению рисков применения моделей в отраслях.

Банковская сфера оказалась единственной отраслью, прямо поименованной в законе. Для финансового сектора это и есть главная норма, а вовсе не маркировка. Практически: следить нужно за актами Банка России, а не только за постановлениями Правительства. Сценарии, которые мы разбирали в материале про ИИ в банках on-premise, теперь получают ещё и регуляторное измерение.

Статья 9 устанавливает, что лицу, применяющему модель для создания аудио- или визуального материала, обеспечивается возможность разместить информационное предупреждение. Формат, содержание и порядок устанавливаются соглашением между тем, кто применяет модель, и тем, кто предоставляет возможность её применения. Крупные площадки с суточной аудиторией свыше 500 тысяч пользователей обязаны такую возможность обеспечить.

Обязанности маркировать контент в законе нет ни у кого. Обязанность площадки — дать кнопку. Нажимать её или нет, решает пользователь. Норма вступает в силу 1 марта 2027 года.

Внутренние корпоративные системы под требование не подпадают. Если у компании есть публичный портал или крупный канал, стоит проверить фактическую аудиторию и договоры с внештатными авторами: площадки, скорее всего, переведут добровольную по закону маркировку в обязательную по контракту.

Норма, ради которой стоит читать закон целиком, — часть 3 статьи 13.

Прочитайте практически. Успели ввести систему в промышленную эксплуатацию до 1 марта 2027 года и держите данные в России — получаете отсрочку до сентября 2032-го. Пять с половиной лет. Не успели — попадаете под общий режим сразу, как только Правительство внесёт вашу отрасль в перечень.

Это меняет знак у всей регуляторной повестки. Обычно новый закон — аргумент притормозить и дождаться подзаконки. Здесь наоборот: закон создаёт прямой стимул ускориться, и это редкий случай, когда регуляторный аргумент работает на инвесткомитете в пользу проекта, а не против.

Есть и отдельный клапан: экспериментальные правовые режимы по 258-ФЗ могут менять применение статей 3 и 6, то есть в песочнице допустимо отойти и от определения фундаментальной модели, и от критериев суверенности (ст. 13 ч. 4).

Отсрочка привязана к двум фактам, которые проверяются технически: система в промышленной эксплуатации на 1 марта 2027 года и данные внутри российского периметра. Оба — про инфраструктуру, а не про юридические формулировки.

Разберём на конфигурации, которая встречается чаще всего: интерфейс, векторная база и оркестрация свои, генерация ответов уходит во внешний API. Условие о локализации не выполняется, данные покидают периметр вместе с фрагментами документов и историей запросов. Отсрочка на такую схему не распространяется вообще — независимо от того, когда систему запустили.

Отдельная сложность в том, что реальная схема обмена почти никогда не совпадает с согласованной. На разборе таких контуров чаще всего всплывают теневые интеграции — обращения к внешней модели помимо утверждённой архитектуры, про которые служба ИБ узнаёт уже на аудите. Пока их не нашли, оценка попадания в переходный период держится на неверных вводных.

Та же система с инференсом внутри контура и данными в собственном ЦОД под отсрочку попадает. Разница не в наличии ИИ и не в модели, а в том, где физически выполняется генерация ответа. Ровно та логика, по которой строится развёртывание LLM в закрытом контуре: архитектура, выбранная в 2024–2025 годах по требованиям ИБ, оказалась заодно и регуляторно устойчивой.

Сроки, которые стоит закладывать. Инвентаризация сценариев и выбор целевой модели в отдельных проектах доходили до трёх месяцев, и причина не техническая: решение о целевой модели затрагивает бюджет и ответственность, поэтому его откладывают. Сам перенос RAG-контура с полной переиндексацией занимает от двух недель до месяца. Дальше идёт аттестационный блок: разработка документации около восьми недель, аттестация объекта информатизации ещё три-пять недель.

В сумме от четырёх до семи месяцев на одну систему, и это без закупки оборудования. До 1 марта 2027 года остаётся девятнадцать месяцев, так что один контур укладывается с запасом. Портфель ограничивают два процесса: закупка — из-за стоимости и связанных с ней сроков согласования — и аттестация, где сжать нечего, требования регулятора выполняются в полном объёме. Техническая часть переноса в этом списке не первая.

Двенадцать вопросов, на которые должен быть однозначный ответ по каждому сценарию. Заполняется за неделю, после чего видно, какие системы успевают в окно, а какие требуют решения уже в этом квартале.

Большая часть корпоративного ИИ выведена из-под закона. Скоринг, антифрод, компьютерное зрение, предиктивное обслуживание, корпоративный RAG — вне предмета регулирования. Начинать нужно с разделения портфеля, иначе юридическая служба остановит всё подряд на основании заголовков в новостях.

Дата, которая определяет планирование, — 1 марта 2027 года, а не 2032-й. Отсрочка достаётся системам, работающим на эту дату при локализации данных. Девятнадцать месяцев — реальный, но не избыточный срок для портфеля из нескольких контуров.

Регуляторный риск переехал в подзаконные акты и в акты Банка России. Перечня сфер, где допустимы только суверенные и национальные модели, пока нет. Для финансового сектора источник требований — ЦБ, а не только Правительство.

Вопрос ответственности за ошибку модели закон не решил и в ближайшее время не решит. Распределение рисков закрывается договором с поставщиком, логированием и процедурами верификации решений.

Ближайший шаг — реестр ИИ-сценариев компании по чек-листу выше: число параметров модели, место выполнения инференса, место хранения данных, лицензия компонентов и планируемая дата ввода в промышленную эксплуатацию.